Виктор Кравцов. Мои впечатления от школьных 70-х годов

»»

Виктор Кравцов. Мои впечатления от школьных 70-х годов

Виктор Кравцов

Прежде чем начать рассказ о своих школьных годах, хочу сразу оговориться, и если хотите, извиниться за то, что у меня сложились негативные впечатления от процесса получения знаний с 1970 по 1980 год, и мягко говоря, нетрадиционное мнение о том периоде. Хоть я и старался не упоминать в своем рассказе ни фамилии педагогов, ни номера школ, чтобы не обидеть людей, любящих школу, тем не менее, я убедительно прошу тех, кому повезло и у кого хорошие воспоминания о школе, не читать дальше. Я не хочу с ними спорить. Не хочу, да и не могу оценивать педагогические способности учителей. Я говорю только о своих ощущениях. Может мне не повезло. Может в этом моя вина. Не знаю, но, несмотря на то, что прошло больше 30 лет, в душе осталась обида и, не побоюсь этого слова, травма от того школьного периода в моей жизни.

Я плохо помню детский садик, но то, что почти все мы, детсадовцы, стремились пойти в школу и стать взрослыми, умными и образованными, чтобы с нами считались взрослые, я помню хорошо. Помню, как нас провожали воспитательницы и нянечки, и мы обещали им учиться хорошо и не забывать о них. В 1970 году меня, нарядного, с цветами мама отвела в школу. Это была двухэтажная школа, в которой училась моя сестра. Мои родители и их знакомые говорили, что в этой школе был сильный преподавательский состав. Мой «первый учитель» больше напоминала мне соседку, бабушку. Очень добрая и умная. До сих пор вспоминания о ней вызывают у меня теплые, родственные чувства. Уже став взрослым я понял, что, будучи женой директора школы, она имела свободу в своей деятельности, в том числе и в отношении к нам. Она была нам очень родным человеком. «Первый учитель» сменился другим «первым учителем», а потом и другими учителями, и произошло это раньше, чем я закончил начальный класс. Меня начали приучать к мысли, что учеба - это тяжелый, нудный труд. Разве мог я в возрасте 8 - 9 лет знать, что это ложь. Только в институте я понял, что ничего подобного в учебе нет, что учеба это великолепный, познавательный момент в жизни каждого человека. Когда ты можешь, не боясь выглядеть глупым, спрашивать все, что тебя интересует. Но ведь в институте не было учителей, там были преподаватели, которые и преподавали то, что сами знали и если уж они не любили свои предмет, так хоть не были равнодушны к нему. Они приглашали нас, вместе с ними, раскрывать новое и интересное. Там было сотрудничество. Потому пять лет учебы в институте пролетели как сон, как одно мгновение. Я с удовольствием вспоминаю студенческие годы. Я даже приводил своих детей в здание института. А в школе дни, недели и годы тянулись мучительно и долго. Иногда учиться было легче, если предметы, которые мне преподавали, нравились. Это - История, Физика, Математика, Рисование, Черчение. А иногда обучение превращалось в каторгу, когда предметы были не просто не любимыми, но вызывали отвращение (английский, русский). Даже тяга к зарубежным исполнителям не привлекла меня к английскому, а уж русский язык я и сейчас плохо знаю.

Я знал ребят, которые теряли желание учиться уже на втором или третьем году обучения в школе. Среди них были умные и способные ребята. Я тоже разочаровался в школе уже в третьем классе. Именно с этого класса началась зубрежка, без разъяснения, без осмысливания, мне казалось, что я учу китайскую грамоту. Я стал сильно отставать. Содержание того, что я учил, доходило до меня с трудом. Учителя не стремились мне объяснять материал, да и спрашивать у них не было никакого желания. Только благодаря моим родным (маме и сестре) которые занимались со мной, помогали и объясняли мне домашние задания, я не бросил учебу и не увлекся дворовой жизнью. Там во дворе процесс получения знаний был другой, там все было понятно и просто. К тому же я ходил на занятия по игре на баяне, где мне очень повезло с учителем, который научил меня, человека без музыкального слуха, самостоятельному поиску знаний и умений. Сестра привила любовь к книгам, да и библиотека была рядом с моим домом, где работали замечательные (неслучайные) женщины, которые могли не только порекомендовать хорошую книжку, но и поинтересоваться прочитанным.

В 1974 году меня перевели в соседнюю 4-х этажную школу. В новую школу с новыми преподавателями, с большим количеством параллельных классов. Я еще острее почувствовал свою ненужность. Я потерялся в ней окончательно. Новую школу я воспринимал как огромный поезд, где было много посторонних, случайных людей. Особенно неудачно была размещена раздевалка в подвальном помещении, она была оставлена на откуп темных личностей, находящихся в поисках карманных денег в одежде учеников, которых можно было увидеть только там. Поэтому очень часто в раздевалке не горел свет, и забирать одежду приходилось наугад или на ощупь. Успеваемость моя рухнула окончательно, я стал делать уроки неаккуратно. Перестал учить стихи и различные правила. Но так как я вел себя тихо, то учителя не больно жаловались на меня и мои неуспехи не тревожили никого кроме моих родных. Но это все цветочки, а вот ягодки начались тогда, когда начался у меня переходный возраст (1976, 1978), это 6 и 8 классы. Я понимаю, что был в некоторых вопросах невыносим, но я никогда не нагнетал ситуацию. Я просто упирался, как баран и стоял на своем. Если кто-то разбивал стекло, то почему-то рядом всегда оказывался невиновный. Этот неудачник и принимал весь комплекс наказаний. Да так, наверное, проще, ведь ясно, что найти виновного сложно, а этот тут и никуда не бежал, все видел, а говорить не хочет, да и защищать себя не хочет. Гордый. Ну, так получай, гордый. Если в классе бросаются тряпками, бумажками или плюются, то всем ясно, что виновный именно тот, в кого бросались. Он больше всех, выражая свое недовольстве, производит шум в классе. Виновники сидят смирно, да разве с них спросишь, им ведь как любят говорить учителя «хоть кол на голове теши». После этого, сами понимаете, говорить о взаимопонимании с учителями, наверное, не стоит. Если и произошла драка в школе или около нее, то, оказавшись в кабинете у директора, нет никакого желания давать объяснения свои поступкам.

Успеваемость, благодаря моим родным, значительно улучшилась, а вот поведение наоборот. Чтобы обрисовать и понять те школьные конфликты, я дополню свое повествование маленькими рассказами: «Бражка» и «Дежурство по классу». И вот тяжелый, и порой не всегда понятный для меня труд - получение знаний был усложнен еще моими комплексами. В современной школе эти моменты пытаются регулировать школьные психологи. Я не знаю, кто в мои школьные годы должен был (и должен ли был вообще) решать эти проблемы в воспитании детей. Может я и не прав, но по опыту многочисленных поездок в пионерские лагеря, а я бывал в них каждый год, начиная с первого класса и кончая седьмым классом, иногда даже по два сезона за раз, мне казалось, что эти проблемы должны были решать пионервожатые, но вот работы школьных пионервожатых (если она вообще была) я совсем не помню. Мне казалось, что вместо общения с нами и решения наших проблем, они решали какие-то свои установки и выполняли особые поручения директора школы и завуча. Учеба все больше была для меня невыносима. Мне казалось, что учителя пытаются добиться чего-то своего и делают это любыми путями. Порой казалось, что я прохожу какое-то испытание и постоянно преодолеваю трудности. Описывая те годы, я с трудом могу вспомнить светлые моменты моей школьной жизни. Мне не удавалось себя вести хорошо ни на уроках, ни на переменах. Очень часто на меня жаловались преподаватели. «Витя кидался тряпками», «Витя разбил стекло», «Витя плевался в товарищей», «Товарищи родители! Ваш сын дерется с девочками. Не носит учебники в школу. Прошу прийти в школу», «Плохо ведет себя на переменах», «Безобразно вел себя на уроках» - после подобных записей в дневнике о моем плохом поведении и постоянной ругани на родительских собраниях мой отец отказался ходить на родительские собрания. Я стал пропускать много занятий. Процесс обучения превращался в какую-то гонку. В моем сознании формировалось ощущения отстающего. Кругом говорили, что если ты плохо учишься, то ты отстаешь и можешь не догнать, что будешь плестись в конце (в обозе), ну и самое страшное, что уже никогда не догонишь, а потому и стараться не нужно. Я это и сам слышал, и мои одноклассники очень часто об этом говорили.

И что еще очень интересное, учителя делали все от них зависящее, что бы в школе дети не дружили друг с другом. Не знаю, почему и зачем они это делали, может, какие-то идеологические вещи были включены в установки тех времен для учителей. А может учителя просто искали крайних. Почти всегда в плохой учебе или плохом поведении были виновны не они, а дружба с тем-то или с тем-то. Вызывались родители, и им сообщалось, что ваш ребенок потому плохо учится или ведет себя, что он водит дружбу с самым плохим ребенком в классе. Родителям того, самого плохого ученика, сообщалась аналогичная информация, только самым плохим в классе становился уже другой ученик. Поэтому родители должны постараться и устранить дальнейшее общение их ребенка с плохим учеником. С кем бы я ни дружил, моим родителям настоятельно рекомендовали ограничить мои общения с ним.

Наверное, в жизни каждого подростка приходит период, когда появляется вакуум от того, что ты не хочешь учиться или не смог заняться каким-нибудь достойным увлечением. Кости, домино, карты, городки, игровые приставки, игровые автоматы, компьютерные игры. Это все позволяло, да и позволяет сейчас эффективно убить свободное время. Но самое плохое в том, что после этих игр чувствуешь себя обманутым и опустошенным. Единственное оправдание у некоторых игроков, это получение финансовой прибыли и уважения окружающих, таких же подростков. В мои школьные годы больше всего были популярны игры на деньги. Одна из них называлась «Клоп». Суть игры сводилась к тому, что противник, когда подходила его очередь, должен был краешком своей монеты давить (давить клопа) на монету противника такое количество, раз какое был достоинство той монеты. Выигрышным ходом считалось переворачивание монеты противника на другую сторону. Если хоть один раз монета не переворачивалась, то ход переходил к противнику и уже он должен был переворачивать монету такое количество раз, какое достоинство монеты было у противника и еще столько сколько раз противник смог перевернуть твою монету. Процесс был длительный и позволял занять не только один урок, но и весь школьный день. Я тоже пробовал играть, но вскоре понял, что лучше тратить карманные деньги на кино и мороженое. Не нужно было иметь много ума, что бы понять, почему выигрывают конкретные люди, и почему им везет. Почти во всех играх были хитрости и обманы, которые и позволяли им спорить с фортуной.

Я вспомнил про эти увлечения только с одной целью - почему учителя позволяли существовать этим играм в стенах школы, неужели они не видели их опасности? Может они были просто бессильны что-нибудь изменить, или их устраивала такая ситуация. А может это было проявление того самого равнодушия, в котором они часто упрекали нас самих. Почему вообще за все десять лет в школе я не видел ни одного отчисленного оболтуса из тех, которые вызывающе отказывались учиться и ходили в школу только для того, чтобы вытрясти деньги и предъявить свои права на данную территорию. Эти горе ученики не уважали не только учителей, но и своих родителей. Для них авторитетами были уголовники, которых было достаточно в нашем городе. Я помню этих личностей, которые пытались учить жизни воровской, бандитской. Многие прямо в рот смотрели этим «джентльменам удачи», они и приносили в стены школы уголовную романтику, раздел территорий, клички, брезгливое отношение как к работе, так и к учебе. Я вспоминаю об этом с болью, так как сам по этим причинам потерял своего друга, который жил на моей улице. Я только оканчивал школу, а он уже прошел «хорошую школу» грабежей огородов, кладовок и квартир. Вот этот педагогический компромисс доводил ситуацию до того, что некоторые ученики попадали на скамью подсудимых прямо с учебной парты. А вот для остальных ребят, которые вынуждены были находиться с этими горе-учениками в одном классе или за одной партой, это была сродни проверке, закаливанию или подготовке к лагерным трудностям.

Почему мой отец, который в свое время по воле судьбы отсидел, не готовил меня к тюремной жизни и всячески оберегал меня, а вот школа помогла мне в данном вопросе? Неужели учителя не понимали, что их авторитет, который имел немалое значение для подростков, рушится, когда один из таких горе учеников мешал вести урок. Прямо на уроке дети могли играть в «клопа», «крестики нолики», вести разборки, плеваться из трубочек и т.д. Называть такое учреждение родным домом было сложно. Конечно, директору школы решать проблемы с такими школьниками совместно с милицией сложно, тем более что авторитет в нашем рабочем поселке у нее был невелик, но ведь это и нужно было делать, ведь жизнь показала, что от этого никуда не денешься. В современных школах есть, или хотя бы часто посещают стены школы милиционеры, имеется охрана. В 1976, 1977 году ребятишки в классе очень сильно изменились, и большая часть ребят практически перестала учиться. Законы улиц были перенесены в школу, и началась раздача кличек. Клички давали не только ученикам, но и учителям. Первая кличка ко мне пристала, когда я учился в школе в шестом классе. Держалась эта кличка два года. Как я отношусь к кличкам? Конечно, отрицательно. Я уверен, что те, кто пользовался кличками, не уважали ни себя, ни других. Иногда я спрашиваю себя, а не стыдно ли мне за мои школьные годы? Правильно ли я себя вел? Как бы я вел себя, если бы у меня был сегодняшний жизненный опыт? Желал бы я своим близким такого школьного опыта? Нет, не стыдно. Вел бы сейчас себя, также как и раньше. И очень хочу, чтобы мои школьные годы больше никогда никто не пережил. Ну вот, я сам устал от своих безрадостных воспоминаний, поэтому расскажу о хорошем, без чего картина моих школьных лет будет не полной.

Одно из мест, которое приводило в восторг в новой школе это спортивный зал, он был не только просторным, но и оборудован различным спортивным инвентарем, который я в своей жизни нигде раньше не видел. Порядок там обеспечивал учитель физкультуры, который не оставлял свой зал без присмотра. Уроки физкультуры мне нравились тем, что на них мы все вначале проходили типовые и не сложные упражнения, а потом учились овладевать сложными снарядами. Канат, прыжки через спортивный снаряд - козла, прыжки в высоту, походы на лыжах, катание на коньках. Ну а в конце занятий нам разрешалось немного поиграть, чаше в волейбол, реже в баскетбол, от чего я был в полном восторге. Уроки физкультуры пролетали быстро и не заметно.

Еще один предмет, который приносил мне радость в моей скучной и тяжелой жизни школьника. Уроки труда, вот что меня поразило в самое сердце, вот то, что определило мое будущее, вот почему я пошел работать на машиностроительный завод, вот почему я долго работал в цехе, хотя меня активно звали работать в отдел. Тяга к верстакам металлу, дереву, станкам. Чистота, порядок, неформальный подход к нам, неумехам - вот что мне запомнилось и осталось на всю мою жизнь. Что бы мы ни делали, от указок до запчастей к стульям и металлических уголков (для ремонта тех же стульев) все приводило в восторг и пропускать эти занятие никак не хотелось. После работы с тисками и напильниками, я захотел пойти работать рабочим, но уже в старших классах поработав на автотранспортном предприятии в качестве автослесаря, разбирая тормозные колодки и диски, я увидел, что та чистота и порядок, к которому я привык на уроках труда, недоступны в реальном производстве. Я очень ценил и ценю сейчас с высоты прожитых лет эти уроки труда.

Был еще очень яркий момент моих школьных лет. Я не знаю, что это было, наверное, просто чудо, которое было, как исключение из правил. В 1976 г. нас организовали для участия в новогоднем спектакле. В спектакле были задействованы мои одноклассники. Я играл вопросительный знак, и все время задавал вопросы. Дома я сам изготовил этот знак и прикрепил его на груди. Спектакль был очень веселый и смешной. Мы даже выступали с этим спектаклем «на выезде», у ребятишек на новогодней елке. Не знаю как зрителям, но мне очень понравилось играть на публике. За хорошее выступление нас угостили большим количеством (целый мешок) конфет, вафель, шоколадок, печенья, яблок и мандаринов.

Я вспоминаю, что у моего классного руководителя были попытки что-то изменить, но для меня ее действия были безрезультатны. Про эти события можно вспомнить, но описывать их подробно у меня нет никакого желания. К этим событиям можно и отнести следующие события:
  • вечернее чаепитие в классе на восьмое марта, с песнями, тортом и танцами;
  • поездка в цирк;
  • поездка в 1979 году на природу с ночевкой;
  • традиционные митинги и шествия к знаменательным датам.

В 1978 году после сдачи экзаменов в 8 классе, я с мамой и сестренкой поехал на море. Осенью, в школе я узнал, что мой классный руководитель сдала мои документы в училище. Благодаря мерам, предпринятым моей мамой, я смог продолжить учебу в школе, и пошел в девятый класс. После этого «отчисления из школы» мои родители, которые и раньше меня поддерживали, стали полностью на мою сторону. В 9 и 10 классе (это 1979 и 1980 г.) отношения ко мне в школе резко изменилось, никто на меня не давил, ни учителя, ни классный руководитель, и меня оставили в покое. К тому же, наверное, сыграл и тот факт, что сменился директор школы. Мы все, ученики, перешли в маленькую (старенькую) школу и нашим учителям по большому счету было не до нас. Исправить или воспитать нас так, как они хотели было уже поздно. Учителей не хватало, и у нас даже преподавал учитель из другой школы. Я почувствовал, что вырос и каким-то чудом не потерял желание учиться дальше. Хотя желание делать глупости не прошло. Мне нужен был аттестат о среднем образовании хоть с тройками. К тому времени, моя сестра оканчивала институт в Иркутске, и она мне рассказала, что троечников в институтах Иркутска очень много, а, следовательно, стараться исправлять тройки, тем более, если это противоречит каким-то моим убеждениям, не стоит. Впереди маячили великолепные дали самостоятельной учебы и жизни.

Для меня выпускной вечер оказался почему-то серым и нерадостным. Я так долго ждал этого момента, а получилось как-то тяжело, наверное, чувствовалась усталость после всех 10 лет школьной жизни. Торжественная линейка, напутственные слова. Чувство типовой, обыденной процедуры. Потом было традиционное гуляние по городу. Катание на аттракционах в парке. Вечером всем классом пошли к однокласснику в дом и там гуляли всю ночь. Под утро я уставший пришел домой. Вроде бы, прощаясь со школой и с одноклассниками, я должен был испытывать чувства жалости, грусти от расставания, но этого я не испытывал. Ведь все десять лет я стремился к этому. Общаясь с одноклассниками, ранее ушедшими из школы два года назад, я видел, что они стали взрослее и сам хотел стать таким же взрослым и независимым, от учителей в первую очередь. Да и как прощаться, ведь вот она школа, приходи хоть каждый день, да и прощайся. Вот они одноклассники, почти каждый день видишь их. Принято благодарить стены школы за уют, учителей за знания, одноклассников за дружбу и просить прощения за хлопоты и обиды, принесенные за 10 лет учебы. Так сложилась моя жизнь, что уходил я из той школы, в которую и пришел, но большую и самую сложную часть я учился в стенах другой школы, мне так и не ставшей родной. Тех учителей, которых я хотел бы поблагодарить за терпимость ко мне и за их увлеченность к своему предмету не было на выпускном вечере. Обниматься и пускать слезы на плечах своих одноклассников я был еще не готов. Только через 30 лет на встрече моих одноклассников я понял, что соскучился по ним, а тогда …

Оценивая тот сложный период моей жизни, я подтвердил для себя старую истину, что достигать цели любыми путями не только бессмысленно, но и глупо.

Послесловие. Когда мой племянник учился в этой же школе, то мне пришлось несколько раз побывать в ней. К тому времени старых учителей уже не было. Изменились ли новые педагоги? Наверное, да. А, может, это я просто хочу, чтобы и в моей бывшей школе изменилось отношение к детям? Мой племянник не получил «школьного шока» и поэтому у него более веселые воспоминания, а значит что-то в школе что-то меняется. Вот и все.

Рейтинг

В этом разделе

Добавить комментарий

Обновить

Сколько дней в году (не високосном), цифрами?