Творчество Мурита Адигамова » Блатной мир Шадринки (хулиганы)
Мурит Адигамов

На мой взгляд было бы мягче, если этот раздел назвали не Преступный, а Хулиганский, хотя грань здесь очень хрупкая. Но это только моя мысль, Тем более, что писать то будут свои вопоминания пацаны, а не воры в законе.

Если сделать небольшой экскурс в историю освоения Сибири, то можно понять от куда в молодеже такая романтика зоны. Ведь не секрет, что заселение городов и весей шло за счет беглых, ссыльных и переселенных людей и нужно признать не самой лучшей и просвещенной её части. Асколько было зон вокруг? Из моих одноклассников по 33 -й школе больше половины прошли черех зону, правда в классе у нас учились и перерстки и было их много. В десятилетке, т.е. в 19-й шк., а учились мы там всего два года, таковых не знаю, но кого попало в 10 класс не брали.

О романтике зоны. Был я тогда очень и очень сопливым мальцом, был у меня дядька, звали его кореша Васька Адигам, правильный был по воровским меркам. Были у него и кореша под стать. Редко они бвали на свободе и по малу. Мой дядька начал понавать лагерные универститеты пацаном 13- 14 лет с малолетки и прошел почти все сибирские стройки. Вот здесь подходят строки про "Комсомольские стройки": ... Да построил, создал , но не тот со значком и книжкой на плакате, а лишь то с кого круился пот, комсомолец в лагерном бушлате...".

В первой половине 50-х ходили они в до блеска начиченных хромачах, на кепках восьмиклинках плепенный кожаный ремошок, полупальто "Москвичка" и непременно споднятым воротом и не застегнутая, рубашки или шелковые, или белые крохмальные. Обязательно почти у каждого гитара с обльшим ярким бантом, а вот умеешь ты играть или нет другое дело. Во рту золотая фикса сверкает прикаждой улюбке. Гуляли всегда широко, песни пели в основном легерные, те что берут за душу. А как плясали. До сих пор в ушах: "загулял, да загулял парнишка, парень молодой в красной рубашеночке ..."

Приходилось мне бывать и на свиданках и на общих, и на личных. Бабушка всегда меня брала с собой, на мне проще было проносить и лезвия и чай, и деньги. Но это уже другая песня.

В наши времена и немного позже весь город делился на районы, где были свои группировки. Помнятся Шадринские, Сиблонские, Пятьбисовские, Автобазовские, Треугольник, Пятая шахта, Первомайская, Копай-город, Площадь, Андреевские, Храмцовка и др. Сосущесвование между районами в разные периоды было от мирного до агрессивно - воинственного и даже были крутые войны.

О войнах. В 1966 или в 1967 году (возможно чуток раньше) произошла такая война в городе между Колонией и Десятым. Все началось с банальной драки. Кто - то кому - то набил лицо. Обиженные, подняли своих и нанесли ответный визит обидчикам, и как тогда было принято, попало многим, даже и не причастным. Ответ не заставил себя долго ждать, поднялись и молодые женатые мужики, отслужившие в армии, в ход пошли не только штакетники, но и обрезы, а потом и ружья. Началась осада, перестрелка через на-сыпь, благо окопы копать не пришлось. Время затягивалось, местная милиция не смогла разогнать враждующих. Вот тогда - то на воронках пригнали солдат из ВВ из охраны ла-герей Усолья, Ангарска, с автоматами и собаками. Они взяли в кольцо район, постреливая над головами, начали загонять и правых и виноватых в воронки. Было много раненных, и даже несколько убитых. По слухам забрали человек четыреста. А потом в городе начались репрессии, чуть ли комендантский час ввели. Милиция, солдаты и бригадмильцы (ДНД) в автобусах патрулировали по вечерам и ночам город, всех подозрительных на их взгляд забирали, частенько применяли резиновые дубинки. Хорошие были тогда «демократизаторы», не чета современным. Они растягивались, в нутрии вставлен свинцовый стержень и могли опоясать спину от плеча и до самой ж…. Во истину сработала поговорка: «Больше трех не собираться». Помню, старший брат попал под такой разгон. Они возвращались вчетвером, два парня и две девушки поздно вечером со школы, подлетел автобус, из него выскочили люди в штатском и конечно без лишних слов парней угостили. Рубец получился довольно приличным, я почти всю ночь менял ему примочки.

Реакция молодежи последовала моментально, в городе побили почти все лампочки, умудрялись бить и у здания милиции. Долго шло тихое противостояние, но потом все за-тихло. Позже эти дубинки отменили, из-за того, что в Питере и ряде других городов начались стихийные митинги против применения таких «демократизаторов».

А так потасовки случались довольно таки часто. Завязывалось все на танцах. Танцы проходили летом на площадке у Пионера, а зимой в самом Пионере. Ребята собирались вечерком у кого-нибудь, на столе появлялась бутылочка, вторая Агдама или портвейна «777», «32» в те годы появился «Солнцедар», в крайнем случае по ковшу бражки, так не пьянки ради, ради куражу.

Предлогов не искали, они были всегда. То не ту девушку пригласил, то просто не так взглянул. Можно было начать по джентельменски «один на один», но результат был один и тот же, ватага на ватагу. Побежденные начинали оспаривать чистоту рукопашной, ввязывались особо нетерпеливые, и вот уже замелькали кулаки. Гоняли и мы, и нас. Про-водили глубокие рейды по тылам стороны враждебной, откатываясь за переезд, где все потихоньку стихало до следующего раза.

Шадринские зачастую брали числом, а не умением, и стоило их расколоть, победа оставалась за нами, в противном случае уносили ноги за переезд. Переездов было два. Основной - Транссибирская магистраль и второй - ветка на шахту 5 - бис. Вот за второй пять бисовский переезд Шадринские не ногой.

Временами срабатывал договор, чтобы не применять ножей, штакетин и, конечно же, никакого огнестрельного оружия. Как часто в пылу драки нарушались эти договорен-ности. Я помню противостояние наших Автобазовских против Шадринских. На нашей стороне на подмогу приходили с Пятьбиса или с Копай-города, но чаще отстаивать свою независимость приходилось самим. На стороне Шадринских выступали Сиблоновские, Волочаевские и Заводские.
Треугольник занимал выжидательную позицию, если уж сильно чесались кулаки, то мог принять любую сторону.
Объединение было возможно только на танцах в парке, где господствовали Андре-евские. Бить их приходилось объединенными силами, причем объединение происходило спонтанно, в процессе закручивания заварушки. Да и Шадринские в город на танцы ходи-ли очень редко и малым числом.
На Автобазе парней было мало. Сос (Санька Прудников), Длинный (Валерка …), Бэк (мой старший брат Толик Адигамов), Кизуп (Вовка Прудников), Пискотян (Толик Пискотин), Китаец (Вовка Попов он всю зиму ходил в красной кепке), Официант (Юрка Тимофеев), Олег Зайнагабдинов, Лобкис. Были братья Закировы Витька, Борька и Генка, но те часто бывали на зоне и я их в баталиях не помню.

Мне редко приходилось в этом участвовать, т.к. старший брат отправлял меня с танцев задолго до начала всех дел. Пробовал я несколько раз его ослушаться, но резуль-тат, мягко говоря, был не в мою пользу.
Из Шадринских почти не кого не помню. Был там некто Мокрый (Махарашвили), он одно время возглавлял и организовывал своих пацанов, были и у меня с ним стычки.
Большим авторитетом в хорошем смысле этого слова пользовался из Шадринских Халиль Саитов, я у него тренировался в секции Самбо на заводе, его брат Ханяй. Халиль часто устраивал разборки между главарями, пытаясь потушить затянувшийся пожар вражды, и надо сказать ему это удавалось, редко, кто его мог ослушаться.
С Мокрым у меня началась вражда в 1967 году, когда мы пришли в девятый класс в 19 школу. Местные (Шадринские) пришли нас пощупать на вшивость. Вечером наш по-жилой физрук (фамилии не помню) проводил легко атлетическую секцию. Свои пиджачки мы сложили на лавочках и бегали на время стометровку. Мальчиши без зазрения совести просто и не навязчиво начали обшаривать наши карманы, скручивать значки, а тогда на них была большая мода. На наш, казалось бы, справедливый отпор, они несколько обиде-лись и подождали нас возле десятого магазина, пригласив, видимо для убедительности еще человек шесть, восемь. Либо мы не поняли, что нужно испугаться, либо они пугали нас не очень убедительно, но беседа состоялась не в их пользу.

А вот на следующий вечер аргументы они выдвинули более весомые. Вроде бы один наш паренек Петя Ершов (царство небесное) побил их мальчика да к тому же не за-служенно. А этот наш парень больше был склонен к баяну, к самодеятельности, занимался в театральном кружке, но не коим образом не к драке, попросту он не умел драться.

Приглашенных на сей раз было несколько больше. Мне, к моему великому стыду, пришлось на крыльце ставшей уже родной за две недели школы, на глазах дежурной учи-тельницы (биологички) стукнуть одного из них по лицу. Стукнул я его горемычного как - то неудачно, сломал ему нос.

После шестого урока, который наши незваные гости попросту сорвали, нас уже ждали основательно, причем претензии были в основном ко мне. Десятые классы и 9-«А» учились в первую смену. Мы пытались принять превен-тивные меры, пригласив мальчишек из 9 - «Б», другой опоры у нас просто не было (девя-тых классов набрали три «А», «Б» и «В» мы учились в «В», это потом после объединения осталось два класса). Надо было видеть на переменах весь наш пыл, мы строили планы своей защиты, го-товились дать достойный отпор. В наших классах кроме пришедших из-за переезда было много Волочаевских, которые выдвигали свои претензии к «чистым» Шадринцам и они были готовы, наконец - то поквитаться.

Пыл с каждой переменой стихал и после пятого у рока на наших глазах мальчишек из 9 «Б» сдуло словно ветром. Кто - то позвал физрука, что бы не было банального избие-ния, но это помогло лишь от части. Выходы из школы были все перекрыты наглухо. Окна на первом этаже все до одного заколочены. Кольцо затягивалось все плотней и плотней, над толпой, которая нестерпимо жаждала крови, стоял гул. Первым вышел физрук, пыта-ясь окриками разогнать не в меру расшалившихся мальцов, но, увы и ах, его не послуша-ли. Что бы с нашей стороны было меньше крови и потерь, я пытался уговорить наших уй-ти раньше, но не смог. Теперь нам пришлось все делить поровну, хотя меня любили больше, чем остальных.

[page]

Физрука довольно банально пнули под зад и видимо больно, т.к. он взвыл, и, забыв, зачем вышел в народ, крутнувшись на месте, помчался за обидчиком. Прием сработал, нас окружили и очень вежливо проводили до переезда, ласковые слова, предпочитая говорить сзади, видимо помня, что я не все правильно понимаю и могу случайно в разговоре задеть что-нибудь, и не дай бог что - нибудь сломать.

Когда я пришел домой и от обиды, что не смог поговорить с одним из них, ну, в крайнем случае, с двумя, на чистоту и, увидев в зеркале красавца парня с огромным фин-галом на пол лица, с губами как у негра, я разревелся, как девчонка. Там были какие - то слова про эту школу, что я не заслуженно получил, что лучше пойду работать, и прочая ерунда. Родители, как и положено, подняли переполох, особенно мать. Старший брат ока-зался самым немногословным. Он отложил в сторону ложку и тихо, но твердо спросил кто, сколь их было, затем за что? Голосом, не терпящим ни каких возражений, сказал: - утри сопли, завтра без опозданий будь в школе, ни на какие провокации не отвечай, учит-ся, ты будешь. Злорадству местных не было предела, когда они увидели мою счастливую и цвет-ную физиономию, правда немного удивились, что я осмелился заявиться в школу, не за-были при этом пообещать вечером продолжения приятного разговора.

Директор школы знаменитый и Великий Николай Александрович Осатюк тут же пригласил к себе в кабинет, в котором я в воспитательных целях за период обучения про-вел чуть ли не учебную четверть в общей сложности. Разговор был душевный, из него, я, невольно заслушавшись, пропустил два урока, хорошо, что не вылетел из школы, а ведь мог.

Разборка вечером была не долгой. Наверное так совпало, но били наши всю эту кодлу на наших глазах четко и умело, сражая одним ударом и наповал. Было их несколько человек, не более шести, разогнали они всю эту толпу за несколько минут. Скорее всего, удар получился неожиданным, а на поживу слетелись молодые, не обтесанные волчата, у которых вчера все получилось легко, да и перевес в силах был более чем многократным.

С Мокрым стычки избежать не удалось, он подкараулил меня в Шахтере после кино, видимо, ему стуканули, что Автобазовские осмелились рискнуть кроме школы еще и ходить в киношку. Бой был на равных, без особой крови, просто проверили силы и разошлись, потом же, чтобы конфликт не перерос допустимые границы, вмешался Халиль, строго пригрозив и нам и им.

В 50-60 гг. город развивался своим чередом. Промышленные предприятия работали стабильно, народ получал свои кровные, дети учились, росли, и в меру хулиганили. Работали еще шахты. Только недавно закрыли «Восьмую», но выдавали на гора хо-роший уголек «Третья», «Пятая», «Пять-бис», «Шестая», «15-16», «Объединенная», шахта им. Кирова, «Касьяновская» и еще какие - то, но не помню.

Дымил трубами завод Карла Маркса, Цинковых белил, Рубероидный, целых два кирпичных завода, на которых работали «химики», а их комендатура была на Каркасе. Молочный и мясо комбинаты, холодильный, хлебопекарня, авторемзавод (ЧАРЗ), ТЭЦ, ЦЭММ, две швейных фабрики, Чулочно - носочный, обогатительные фабрики две или три, если не больше, Рудоремонтный, паровозное и вагонное депо, тарный заводик, гвоз-дильный, мебельные фабрики, Большая нефтебаза, пассажирское АТП, автобаза, слюдцех, ДОК, пожарные депо, горноспасатели. Вот Вторчермет в отличие от сегодняшних дней был один у вокзала. Были артели и много. А какой был у нас в городе пивзавод, какое там варили пиво, лучшее в области. За пивом к нам ездили издалека. После того как перема-нили нашего пивовара в Братск, завод начал хиреть и закрылся, а жаль. Конечно что - то пропустил.

Было достаточно школ, детсадов и яслей, музыкалки две, пед., мед., горный техни-кумы, несколько ГПТУ. Три или четыре стадиона. Почти в каждом районе города был ки-нотеатр, кукольный, особо хотелось бы отметить наш драмтеатр, как там самозабвенно играли артисты, нам казалось не хуже, чем в Охлопковском Иркутском. А сколько было кружков в домах культуры, школах, клубах. Наш парк один из лучших в Сибири, Иркутский мне нравился гораздо меньше. А зимние катки?

Особенно широко гуляли на День шахтера. Матери за долго до этого дня готовили всяческую снедь, пекли пироги сдобу, винегрет готовили тазами. Выстаивалась шипучая брага на изюме. Все нарядные с огромными сумками тянулись в парк. Под берёзками рас-стилали непременно новые клеёнки, все раскладывали и под громкую музыку, пени и марши начиналась большая гулянка. Ходили от одной группы к другой, поздравляя от души и принимая по стакану. Работали аттракционы. Народ веселился от души. Женщины затягивали песни, кажется все до одной были голосистыми. К вечеру то там, то здесь затевались драки.

На троицу на украшенных березовыми ветками машинах выезжали на маевки, куда - нибудь на Ангару или Белую. Там все были одинаковыми и директора и простые рабо-чие, затевали уху, после застолья боролись, устраивали игрища с бабами и ребятишками. Есть что вспомнить.

Люд был не злобливый, многие друг друга знали, даже дома толком не закрывали, хотя кражи случались, не без этого.

В каждом доме стояла бражка, иногда выгоняли самогон, но это позже. Первый раз я напился браги в классе четвертом, хотел испытать, что же это такое, почему мужики ее так любят и нахваливают. Выпив целый ковш, удовольствия не почувствовал, но как же было плохо мне потом, спрятавшись в картошке блевал я долго, а затем там же между рядками заснул. Мать, придя поздно вечером с работы, все допытывалась,, что со мной не заболел ли я, ведь утром нужно было ехать в пионерский лагерь. Сознательно мы приоб-щились к спиртному в 7 классе. Генка Шишкин, Вовка Соболев и я купили трех литровый бидон пива, вроде бы для отца, иначе не давали, ушли с глаз подальше на переезд, и там из крышки бидона начали смаковать, выставляя себя перед другими знатоками и цените-лями пива. Честно говоря, мне оно тогда совсем не понравилось, какое - то горькое и про-тивное, но марку приходилось держать до конца. И уже позже пробовали, а затем и пили и бражку, и самогон и вино с водкой. Так начинали, как нам казалось взрослеть. Первая па-пироска попала в рот в четвертом классе, на сеновале у соседских мальчишек, которые были года на четыре старше меня. Сначала курили не в затяг, а выкурив целую папироси-ну в затыг, я чуть не упал с сеновала. Основательно курить начал в 6 классе, благо было кому предлагать, а мне подражать. Я говорил ранее, что в нашем и других классах учи-лось много второгодников и трех- и четырехгодников. К моему великому огорчению стех пор и до сего дня продолжаю курить, хотя был за это нещадно порот отцом и бит старшим братом.

Я занимался в ДК в авиамодельном кружке, потом в секции Самбо в клубе завода Карла Маркса, учился хорошо, нет, не отличник, но ударником был. Был активным ком-сомольцем, членом бюро ВЛКСМ школы, а вечерами не менее активным заводилойн а де-ла не совсем вяжущиеся с обликом комсомольца.

Возвращаясь к основной теме, хочу сказать об авторитетах или, если можно так сказать, о главарях группировок. Любое сообщество людей возникает на общности каких - то интересов, будь то учеба, совместная деятельность, совместное проживание и т.д. в нашем случае это как раз последнее, редко к таким группировкам примыкали чужаки либо от без выходности (по месту жительства не было парней), либо наоборот от привязанно-сти к верным друзьям, проживающим в другом районе. Сама по себе группировка моло-дых мальчишек, а было им, или точнее сказать, нам тогда от 14 до 18 лет и двигал нас ин-стинкт стаи, причем стаи молодых волков. Мозгов мало, сила уже появлялась, бурлила непонятно почему молодая горячая кровь. Если до 12, 14 лет мы довольствовались игрой в «войнушку», строили какие - то штабы и шалаши в местах укромных, то взросление тре-бовало иных развлечений. Стремление к непознанному, влечение к романтике, свойствен-ное мальчишкам в это возрасте, и не занятость делами более достойными выгоняло нас на улицу. По началу это были безобидные сборища, песни под гитару, курение тайком, рей-ды по чужим, а иногда и своим огородам. Сплачивалась стая, лидеры стаи едва ли намеча-лись. Если мальца принимали к себе старшие, то он «взрослел» куда быстрее, чем его сверстники, бывали и такие случаи, там, где хватало ума у главарей (как - то коробит слух это слово), то они старались не принимать малышню к себе и причин здесь было несколь-ко: было жаль их, они мешали, чаще других увечились и не все им можно было доверить. Были, конечно, и другие причины.

Когда группировка постепенно пополнялась или, как сейчас говорят, происходила ротация молодыми «кадрами», то здесь все предельно понятно. Группировка заняла свою нишу, порядки давно обкатаны, молодежь пройдет все познает своим чередом.

Если же старшие ребята резко уходили почти все разом, для оставшихся приходи-лось туго. Им вспоминали все свои промахи, стараясь отыграться, показать кто же дейст-вительно главнее и сильнее в этой жизни. Так получилось у нас на Автобазе. Разом почти всех забрали в армию, тем более и было то их немного. На танцах, будь в Пионере или в парке мы почувствовали себя как бы голыми, с нами попросту не считались, прижимая при любом удобном случае. Даше ходить вечерами стало в собственном районе не безо-пасно. Любой и каждый, зная, что не получит отпора мог спокойно ходить там, где раньше прошмыгивал с опаской.

Первым громким звонком был случай, когда Сереге Сергееву из Каратажки надели губу на зубы, врезали так, что он без посторонней помощи не смог снять эту свою зло-щасную губу, пришлось силой рвануть ее вверх. Он провожал девчонку домой, к нему по-дошли, попросили закурить, и финал известен. Было их человек пять, ребята с Треуголь-ника. В нашем районе о них давно не было слышно, а вот подишь ты нарисовались.

[page]

Собрали мы тогда человек двенадцать, быстренько посовещались, вооружились штакетниками и вперед. Нужно сказать на такое дело пошли первый раз, ни о какой спло-ченности говорить не приходилось, прежде не было случая почувствовать плечо друга в драке. Замысел был прост. Обнаружив противника, я должен был один пойти «похлопо-тать», т.е. завязать драку, не начинать же бой с наскока. Расчет был верен, если бы знать, что наши не дрогнут, но …

Когда я подошел с сигаретой в зубах и нагло попросил закурить, меня не совсем правильно поняли, начался завязываться разговор на повышенных с их стороны тонах, мне ни чего не оставалось делать, как размахнуться и ударить одного из них наиболее шумливого штакетиной.

Время почему - то поначалу потянулось медленно, по нашему, заранее обговоренному плану мои друзья (здесь было бы уместно заматериться), резко и шумно должны бы-ли ринуться вперед, но произошла заминка, причины которой я не видел и продолжал вы-сказывать свои аргументы против их возражений все той же штакетиной.

На самом же деле произошло следующее (только сильно в это месте не смейтесь), на наш вежливый разговор меня против четырех джентльменов из-за угла вытянулась толпа любопытных. Они, скорее всего, хотели послушать нашу задушевную беседу. И, видимо, были до того любопытны, что сильно спешили.

Случайно заметив боковым зрением, что место, где стояли наши удальцы, в раз опустело, я почувствовал неладное, крутнувшись волчком вокруг себя, я с ужасом обна-ружил, что против толпы человек в двадцать, если не больше, остался совершенно один. Не успев, как следует попрощаться со своими собеседниками, я как - то быстро ретиро-вался, при этом мне повезло, что я имел возможность ходить в легкоатлетическую сек-цию в 19 школе и был призером по городу на дистанции 400 метров. А на большей дис-танции тренироваться было бы не совсем рачительно, т.к. ближайший забор был гораздо ближе, чем моя призерская дистанция.

Для пояснения я вам, господа, обрисую поле битвы. Надеюсь, вы все сразу поймете и сориентируетесь без карты, т.к. места в основном большинству читателей этих строк знакомы. Начало нашего боевого и, как потом выяснилось, бесславного пути было положено с угла, где пересекаются ул. Красношахтерская и пер. Недогарова (поворот к АТП), мимо АТП, затем Лазовской фабрики и разу же налево (кажется ул. Строительная как раз на-против Водоканала), а там то есть внутриквартальный переулок, аппендицит одним сло-вом. Переулок то маленький, а спрятать там легко можно мотострелковый батальон. па-раллельно это улице расположена ул. Первомайская, отгороженная, как минимум двумя рядами подворий, в каждом из которых в лучшем случае на цепи сидит собака. И вот эти то подворья мне необходимо было преодолеть

Почему меня не догнали, для меня эта загадка осталась не разрешенной до сих пор. Забор то был не так высок, и здесь помогли занятия спортом, в частности легкая атлетика и самбо (в одном случае прыжки в высоту, в другом гимнастика и кувырки). Стремитель-ность моего натиска была столь молниеносной, что собаки мне порвали брюки только один раз и то не выше колен. Выскочив на Первомайскую я очень резко рванул мимо 43 магазина, мимо 33 шко-лы и на исходную точку маршрута. Все были в сборе, им было весело, они так забавно изображали, кто, как срывался с места, кто был первым, а кто вторым, это нужно было видеть.

Представьте мои чувства, какой гордостью переполнялась моя душа за наших мо-лодцев, за наше первое крещение. Уточнив еще раз, что бы не было промашки, кто же на самом месте сорвался первым, а кто вторым, я, простите, меня не сдержался и врезал от души обоим, как учили. Самое интересное, не смотря на то, что удары получились не сла-быми, ни кто не выразил неудовольствия. С первого поражения началась наша закалка, а мне пришлось взвалить на свои хрупкие плечи роль вожака новой стаи.

Вот, ребятки, к чему приводит не знание в области военного искусства. Рекогонце-нировку местности, где предстоят боевые действия необходимо производить заранее, в крайнем случае, производить разведку боем. Видимо пробелы именно в этой прикладной области были не последним аргументом при принятии мною решения поступать в военное училище. Куда я был зачислен в августе 1969 года, этим училищем и стало ИВАТУ.

Теперь мы стали грамотными, когда за плечами институты, академии и жизненный опыт, а тогда, что мы знали из основ хотя бы психологии, да, шиш. Это я к тому какова роль лидера в таких вот группировках.

Конечно же лидеров в той обстановке и в то время не назначали, они выдвигались из сверстников как бы сами собой, просто стая принимала их лидерство и подчинялась. Я говорю о тех сообществах, где общность строилась не на заранее обговоренных преступ-ных намерениях, а на так сказать спонтанно созданных объединениях.

Лидером становился человек, который, несомненно, обладал качествами вожака, мог принять правильное решение, порою даже в очень сложных ситуациях. Мог сплотить и повести за собой остальных. По характеру он должен был быть решительным и где - то даже и бесшабашным, храбрым и справедливым, фальшь чувствовалась сразу. Бескоры-стие (отдать другу последнюю рубашку) играло не последнюю роль. Умение «вызывать огонь на себя», и в то же время заступиться за любого, заслонить его собой значило мно-го. Царила круговая порука, ведь потасовки и драки были не всегда столь уж безобидны-ми. И органы не дремали, хотя более серьезной работы у них и без этого хватало. Умение выгородить и отстоять своих с это стороны, было вообще не оценимым фактором отстаи-вания авторитета. Приходилось быть порою и не преклонным, а в некоторых случаях и жестоким по отношению к своим же друзьям, что бы ни произошел раскол в рядах, а за-тем и полный развал. Был среди ребят своеобразный кодекс чести, не писаный закон, че-рез который нельзя было переступать даже в самых критических ситуациях. Правда, у всех правила и понятия справедливости бели несколько разными.

Например, мой старший брат организовывал и сплачивал вокруг себя ребят старших по возрасту, не которые из них были старше его на два - три года, а это значительная и довольно ощутимая разница в семнадцати - восемнадцати летнем возрасте. Группа была не большой по количеству, основной костяк состоял из десяти человек. Люди вливались и уходили, если намечалась крупная акция, такая как разгон значительно большей по вели-чине кодлы или показательный угрожающий, но внезапный рейд по глубоким тылам про-тивника, то приглашались группы со стороны и мобилизовывались «группы резерва», т.е. ребята тихие, занятые другими делами. Спокойствие и честь района того требовали, здесь ничего не попишешь.

Они были дружны во всем, и отдыхали вместе, и работали (зарабатывали деньги на то, что бы организовать празднование какого - нибудь праздника с подругами), если предстояла крупная работа по хозяйству, то не считались со своим временем.

У нас дома двери были всегда открыты для всех. Сказывалась приветливость и доб-рота наших родителей. Ребята собирались и тогда, когда по какой - то причине не было брата или меня дома. Всегда было мило и просто. Хоть и жили мы не богато, но стол мама всегда находила, чем накрыть. Видимо это бескорыстие передалось и нам, дом наш был всегда полон народа, были здесь вперемешку и его и мои друзья и все ладили друг с другом.

Самая большая наша беда была в том, что невольно нарушали закон, затевая драки, нарушая покой граждан и невольно нанося другим побои, получая при случае и сами по полной мере. А это, милые Вы мои, статья и не одна в Уголовном кодексе. И, как я гово-рил ранее, от наших «забав» до уголовки и зоны было пол шага, многие не замечая пере-секали эту грань и покидали края родные на долго. Пусть не судят нас теперь строго, мы просто жили, как жили!

Все права сохранены © НАША Шадринка

Перепубликация материалов возможна только с устного или письменного разрешения администрации сайта!